Очень Грозный Иван
Nov. 16th, 2012 01:33 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
sandy_zЭто я про Михаила Лобухина. Я предполагала, конечно, что Иван его будет интересным, но то, что он настолько будет отличаться от двух других виденных - стало для меня большим сюрпризом.
Если Иваны Влада Лантратова и Александра Волчкова эволюционировали от относительно привлекательного правителя до тирана, то от Ивана Лобухина изначально веяло самодержавной жутью. Такому царю не то, что перечить, на глаза попадаться лишний раз не хочется. И невесту он выбирает, буквально снисходя до барышень (в выборе, впрочем, не ошибается), и воюет с абсолютной уверенностью в победе, что ему неведомые иноземцы, он – помазанник божий, он тут главный и точка. За боярина, которого он душил на троне, мне стало откровенно страшно, такое отстраненное, полное холодной ярости лицо было в тот момент у Лобухина. И посох в мятежных бояр метнул от души, тот почти до самой ямы долетел.
Но и этот несгибаемый, уверенный в себе царь, одним своим видом внушавший ужас подданным, ломается от горя. Именно такие, сильные и несгибаемые, ломаются обычно бесповоротно, отсекая даже намеки на пути назад. Его молитва – яростный спор между ним прежним и им же – обновленным. Он пытается перекрестить и не может, физически не может крестное знаменье сотворить, потому что в глубине души уже не верит в Него, всепрощающего и всепонимающего.
А дальше - «ни любви, ни тоски, ни жалости», такое ощущение, что в этого Ивана вселился дьявол и прекрасно себя там чувствует. Сцена созыва опричников – натурально языческое камлание, где царь Иван, словно чернокнижник, созывает свою армию. А пляски со Скоморохами, и так-то не сильно веселые, вышли у Лобухина особенно жуткими, вот правда, временами хотелось зажмуриться.
Все трое виденных мной Иванов сделали роли по-разному, но одинаково интересно и без противоречий общей канве спектакля, они шагнули очень далеко за рамки своего амплуа, чем особенно меня потрясли. И все трое роль на сцене прожили, очевидно, пропуская ее через себя, вкладывая, каждый в своего Ивана, душу. Они разговаривали, страдали, любили, воевали танцем, и совершенно не хочется делить его на составляющие и смотреть, кто чего где навертел. Балет стоило восстановить хотя бы ради такого актерского и зрительского лакомства.
Пара слов о Курбском – Денисе Родькине. Это, безусловно, его роль, хорошо сделанная, продуманная, и оттого – интересная. В его Курбском, с одной стороны, было что-то от былинного русского богатыря, а с другой – еле уловимая инаковость. Я видела его с двумя Иванами, и если Ивану Влада Лантратова он был скорее друг, то Ивану Миши Лобухина - не более чем соратник, хоть и близкий, свой. Легкая, небольшая смена акцентов делала и его роль, и балет в целом еще интереснее. А на танец – легкий, безусильный, мощный, осмысленный до последнего жеста, радостно было смотреть.
Анастасия, хоть и явилась в некотором роде катализатором происходящих в балете событий, все время будто в тени. У нее по сути один монолог и пара дуэтов. Мне стало любопытно поразмышлять, почему? Идею о том, что Григоровичу не хватило фантазии придумать ей партию, оставим за скобками, как бредовую. Мне думается, что, во-первых, самым интересным для него было показать (рассказать, поразмышлять) историю человека и власти, дружбы и предательства. А во-вторых, возможно, это дань тому времени. Ведь в допетровской Руси о равноправии слыхом не слыхивали. Женщине очень везло, если она становилась «другом человека». У женщин, у цариц в том числе, была отдельная половина дома, откуда они, в общем-то, особенно никуда не высовывались и жили в тени мужчин.
Однако обсуждать балет с точки зрения исторической достоверности мне бы не хотелось. Это все равно, что изучать историю по «Трем мушкетерам» или считать историческими источниками книги Пикуля. Балет «Иван Грозный» - художественный вымысел с некоторой данью времени и не более того. Следовательно, и оценивать героев балета с учетом их кровавого исторического бэкграунда мне дико. Не говоря уже о том, что их прототипы, жившие 500 лет назад, обросли таким количеством мифов, что определить, где там хотя бы относительная правда, а где наврали очевидцы, довольно сложно.
Царь Иван Грозный и князь Андрей Курбский, царица Анастасия, бояре и боярыни, звонари и опричники здесь не более чем лирические герои в предлагаемых обстоятельствах.
Об Григоровича в очередной раз почесали перья критики, упрекнув, в частности, в бедности хореографии… Ой, вей! Честно говоря, я знаю очень мало хореографов, способных так ясно донести мысль танцем, оставив при этом танцовщикам приличный люфт для разных актерских трактовок роли. Еще один массовый упрек - чуть ли не в воспевании тирании. Я, видимо, упорно куда-то не туда смотрю, но, по-моему, тиранию Григорович как раз не воспевает. Ровно наоборот - он максимально доступно и ярко показывает, что случается с тираном и чем он за все это платит. И сейчас самое время об этом напомнить, ага.
Об «Иване Грозном» много спорят, его обсуждают, ругают, хвалят, раскладывают по полочкам, ужасаются и восхищаются, а это значит, что премьера удалась! С чем я труппу Большого и поздравляю! Браво, ребята, вы все большие молодцы! А еще тихо надеюсь, что «Иван Грозный» не сгинет в недрах репертуарной политики театра.
P.S. 14 ноября чествовали Юрия Владимирова. Он сидел в боковой ложе с краю сцены. И было трогательно до слез, когда Миша Лобухин, его ученик, взяв охапку своих цветов, преподнес их педагогу, шагнув в эту самую ложу.
Вот тут можно посмотреть прекрасный фоторепортаж Екатерины Владимировой со спектакля.
Если Иваны Влада Лантратова и Александра Волчкова эволюционировали от относительно привлекательного правителя до тирана, то от Ивана Лобухина изначально веяло самодержавной жутью. Такому царю не то, что перечить, на глаза попадаться лишний раз не хочется. И невесту он выбирает, буквально снисходя до барышень (в выборе, впрочем, не ошибается), и воюет с абсолютной уверенностью в победе, что ему неведомые иноземцы, он – помазанник божий, он тут главный и точка. За боярина, которого он душил на троне, мне стало откровенно страшно, такое отстраненное, полное холодной ярости лицо было в тот момент у Лобухина. И посох в мятежных бояр метнул от души, тот почти до самой ямы долетел.
Но и этот несгибаемый, уверенный в себе царь, одним своим видом внушавший ужас подданным, ломается от горя. Именно такие, сильные и несгибаемые, ломаются обычно бесповоротно, отсекая даже намеки на пути назад. Его молитва – яростный спор между ним прежним и им же – обновленным. Он пытается перекрестить и не может, физически не может крестное знаменье сотворить, потому что в глубине души уже не верит в Него, всепрощающего и всепонимающего.
А дальше - «ни любви, ни тоски, ни жалости», такое ощущение, что в этого Ивана вселился дьявол и прекрасно себя там чувствует. Сцена созыва опричников – натурально языческое камлание, где царь Иван, словно чернокнижник, созывает свою армию. А пляски со Скоморохами, и так-то не сильно веселые, вышли у Лобухина особенно жуткими, вот правда, временами хотелось зажмуриться.
Все трое виденных мной Иванов сделали роли по-разному, но одинаково интересно и без противоречий общей канве спектакля, они шагнули очень далеко за рамки своего амплуа, чем особенно меня потрясли. И все трое роль на сцене прожили, очевидно, пропуская ее через себя, вкладывая, каждый в своего Ивана, душу. Они разговаривали, страдали, любили, воевали танцем, и совершенно не хочется делить его на составляющие и смотреть, кто чего где навертел. Балет стоило восстановить хотя бы ради такого актерского и зрительского лакомства.
Пара слов о Курбском – Денисе Родькине. Это, безусловно, его роль, хорошо сделанная, продуманная, и оттого – интересная. В его Курбском, с одной стороны, было что-то от былинного русского богатыря, а с другой – еле уловимая инаковость. Я видела его с двумя Иванами, и если Ивану Влада Лантратова он был скорее друг, то Ивану Миши Лобухина - не более чем соратник, хоть и близкий, свой. Легкая, небольшая смена акцентов делала и его роль, и балет в целом еще интереснее. А на танец – легкий, безусильный, мощный, осмысленный до последнего жеста, радостно было смотреть.
Анастасия, хоть и явилась в некотором роде катализатором происходящих в балете событий, все время будто в тени. У нее по сути один монолог и пара дуэтов. Мне стало любопытно поразмышлять, почему? Идею о том, что Григоровичу не хватило фантазии придумать ей партию, оставим за скобками, как бредовую. Мне думается, что, во-первых, самым интересным для него было показать (рассказать, поразмышлять) историю человека и власти, дружбы и предательства. А во-вторых, возможно, это дань тому времени. Ведь в допетровской Руси о равноправии слыхом не слыхивали. Женщине очень везло, если она становилась «другом человека». У женщин, у цариц в том числе, была отдельная половина дома, откуда они, в общем-то, особенно никуда не высовывались и жили в тени мужчин.
Однако обсуждать балет с точки зрения исторической достоверности мне бы не хотелось. Это все равно, что изучать историю по «Трем мушкетерам» или считать историческими источниками книги Пикуля. Балет «Иван Грозный» - художественный вымысел с некоторой данью времени и не более того. Следовательно, и оценивать героев балета с учетом их кровавого исторического бэкграунда мне дико. Не говоря уже о том, что их прототипы, жившие 500 лет назад, обросли таким количеством мифов, что определить, где там хотя бы относительная правда, а где наврали очевидцы, довольно сложно.
Царь Иван Грозный и князь Андрей Курбский, царица Анастасия, бояре и боярыни, звонари и опричники здесь не более чем лирические герои в предлагаемых обстоятельствах.
Об Григоровича в очередной раз почесали перья критики, упрекнув, в частности, в бедности хореографии… Ой, вей! Честно говоря, я знаю очень мало хореографов, способных так ясно донести мысль танцем, оставив при этом танцовщикам приличный люфт для разных актерских трактовок роли. Еще один массовый упрек - чуть ли не в воспевании тирании. Я, видимо, упорно куда-то не туда смотрю, но, по-моему, тиранию Григорович как раз не воспевает. Ровно наоборот - он максимально доступно и ярко показывает, что случается с тираном и чем он за все это платит. И сейчас самое время об этом напомнить, ага.
Об «Иване Грозном» много спорят, его обсуждают, ругают, хвалят, раскладывают по полочкам, ужасаются и восхищаются, а это значит, что премьера удалась! С чем я труппу Большого и поздравляю! Браво, ребята, вы все большие молодцы! А еще тихо надеюсь, что «Иван Грозный» не сгинет в недрах репертуарной политики театра.
P.S. 14 ноября чествовали Юрия Владимирова. Он сидел в боковой ложе с краю сцены. И было трогательно до слез, когда Миша Лобухин, его ученик, взяв охапку своих цветов, преподнес их педагогу, шагнув в эту самую ложу.
Вот тут можно посмотреть прекрасный фоторепортаж Екатерины Владимировой со спектакля.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2012-11-16 10:24 am (UTC)После этого хочется на балет!
no subject
Date: 2012-11-16 10:34 am (UTC)no subject
Date: 2012-11-16 10:54 am (UTC)вот я и могу вникнуть)))
no subject
Date: 2012-11-16 10:51 am (UTC)no subject
Date: 2012-11-16 10:58 am (UTC)Я бы сказала, что у Лобухинского Ивана была не эволюция
Date: 2012-11-16 05:57 pm (UTC)